«В театре есть власть идей, власть предложений, власть вдохновения». Владимир Машков — о таланте как выборе, тайных знаниях актёра и просвещённой монархии

Встреча прошла в рамках Молодёжной программы Форума объединённых культур, серии разговоров мэтров с молодыми участниками; вела её главный режиссёр Красноярского музыкального театра Джемма Аветисян. В зале — молодые музыканты, актёры, режиссёры, музейщики. И с первых минут Машков обозначил, из какой позиции говорит: «Я артист, я человек, я свободный творец».

Код: мысль — действие

Свою систему координат он вывел из физиологии. «Любая мысль человека заканчивается мышечным движением», — так Машков пересказал Сеченова, «великого физиолога», и тут же напомнил залу Павловское «факты — это воздух учёного». Дальше — перевод на язык сцены: движение переходит в действие и обратно уже не возвращается.

Это наш код: мысль — действие

— Владимир Машков, режиссёр

». Если между мыслью и действием у актёра пробел, если он входит в «состояние автомата», сцена это выдаст мгновенно. Актёрское чудо, по Машкову, в том, чтобы «думать, как другой человек, и при этом контролировать этого человека».

Отсюда его определение того, чем он занимается: русский психологический театр, который через Станиславского дал миру не рецепт, а метод. «Метод не сделает вас талантливым человеком. Но даст возможность талантливому человеку…» — конец фразы тонет в зале, однако мысль Машков повторил другими словами: метод ускоряет раскрытие того, кто одарён.

Талант — это выбор

Самый неожиданный тезис вечера прозвучал буднично, и Машков сразу оговорился, что он не его: «Умный человек сказал интересную вещь». Умный человек — Станиславский, а вещь такая: «Талант — это выбор». Выбор дела, которым занимаешься. Выбор слова, которое произносишь, и человека, рядом с которым учишься. Выбор мыслей — и того, над чем смеёшься: «Человек смеётся по уровню своего интеллекта». А за выбором стоит воля, «единственное, чем мы можем управлять»: «Если вы не можете управлять собой, вы не управляете вообще».

Машков предложил залу честный тест из трёх вопросов: зачем я это делаю, для кого и ради чего. «И честный ответ для себя многое может отвести», — заметил он, имея в виду и ложные цели, и ложные роли.

Обаяние — от слова «баять»

Отдельный сюжет — русский язык как профессиональный инструмент. Многие слова, которыми театр пользуется каждый день, стали, по выражению Машкова, «абсолютно затёртыми». Он спросил у зала, что такое обаяние, получил в ответ «умение расположить к себе других людей» и не согласился: обаяние — от слова «баять», говорить. Этимологические словари на его стороне: у Фасмера это «заговаривать», у Шанского — «околдовать словами». «Обаятельный — это значит хорошо говорить», свободно владеть словом, и к «смазливости лица» это отношения не имеет. В подтверждение он вспомнил письмо Станиславского Качалову 1935 года о «сценическом обаянии», которое тому «отпущено сверх меры», — речь там именно о слове, а не о внешности.

То же с эмоциями и чувствами, которые в быту давно перепутаны. По Машкову, «эмоция — это отношение к ситуации здесь и сейчас, а чувство — это отношение к человеку, к деятельности, к проблеме во времени». Одно чувство может выражаться в разных эмоциях и прятаться за разными. «Человек может тебя любить, но в конкретной ситуации ненавидеть — это будет импульс». Мать кричит на сына: «Она его любит. Но в данную минуту, здесь и сейчас, она в отчаянии — и любовь выражается в такой эмоции». Причём эмоции, подчеркнул он, «никогда не бывают одна. Они либо двойные, либо тройные»: страх, удивление, растерянность одновременно. Поэтому чувство «сыграть нельзя». Играть можно в шашки, а суть актёрской профессии — «воспроизводить поведение других людей».

Неявные знания

Обращаясь к музыкантам, Машков заметил, что у них есть то, чего нет у драматических актёров: «У вас, кто занимается музыкой, есть явные знания — ноты. Вообще мир общается цифрами, буквами и нотами». Не попал в ноту — очевидно всем. А в какую ноту не попал актёр? Здесь он ввёл различие, которое объясняет, почему «ни одна самая толстая книга не научит актёра театра». Явные знания — «факты, научные данные, формулы, то, что можно легко передать». Неявные передаются только через наставника и «большое количество повторений» — так ребёнок осваивает речь, не по учебнику грамматики, а слушая маму. Драматическое искусство целиком лежит в области неявного знания. Впрочем, добавил Машков, психофизиология уже подбирается к тому, чтобы описать, как работают сигнальные системы человека и как ими управлять, и однажды профессия получит свой «нотный стан».

Тут же он вспомнил «Письмо к молодёжи» Ивана Павлова, под которым «прямо подписывается»: «Первое — последовательность. Никогда не приступайте к следующему, не изучив предыдущего. Второе — скромность, то есть не думайте, что вы всё уже знаете и можете. И третье — будьте страстны. Страстно занимайтесь этим делом». А главное слово профессии, по Машкову, — то, что Павлов велел выбить на здании своей биостанции в Колтушах: «Наблюдательность, наблюдательность и наблюдательность». К ней Машков добавил познание себя и мира, стойкость и то, что Павлов называл «рефлексом цели», — точное понимание, зачем ты выходишь на сцену.

«Демократия в театре невозможна»

Самый острый момент случился, когда микрофон взял Иван Шувалов, представившийся человеком, далёким от театра. Он спросил прямо: не является ли современная модель русского театра не сотворчеством, а вертикалью, «где художественная воля одного человека определяет, что ставится и кто получает признание»?

Машков отвечать не торопился. Начал с того, что и сам «периодически думает так же», а потом сказал вещь, которую от худрука двух театров услышать не ожидаешь: «Вообще демократия в театре невозможна. В лучшем случае это просвещённая монархия, либо тоталитарная диктатура. Потому что внести иногда мысли совсем разных людей и не организовать — театр невозможен». Артисты, добавил он с улыбкой, народ такой: «когда ты встаёшь, артисты нападают» — стоит перестать их вести.

Но власть в его понимании — не приказ. Он вспомнил, как Олег Табаков подписал ему свою книгу «Моя настоящая жизнь»: «Володя, я хочу, чтобы ты развивался интенсивно и полно. И тебе, и людям вокруг будет хорошо». Именно это, по словам Машкова, он и пытается передать дальше. «Властью я не пользуюсь, — сказал он. — В театре есть власть идей, власть предложений, власть вдохновения. То, о чём вы говорите, это какой-то другой вид власти человека». И, обращаясь уже ко всему залу: «Я временно здесь. Это моё время сейчас, когда у меня есть силы и я могу что-то передать и поделиться. Придёте вы, следующие. Вставайте сюда, продолжайте».

«Всё в ваших руках»

Финал получился программным. Машков напомнил, что при Союзе театральных деятелей работает Молодёжный совет, что участвовать в программах Союза можно, не будучи его членом, и пригласил зал приходить с идеями: «Вы можете сами представлять свою деятельность. Всё в ваших руках для того, чтобы создавать это пространство. Вам придётся продолжать». Он призвал молодых участников использовать возможность общаться с мастерами — «это самое правильное» — и оставил им короткое напутствие: насмотритесь, потрудитесь, ощутите. Словами этого не запустить.